Вчера вернулся из любимой Москвы.
В Москве много интереснейших лиц. В библиотеке имени Ленина пруд пруди красивых длинноногих девушек с умными глазами. В театрах, кафе и на улице целый парад красоты. Встречаются и совсем незнакомые мне формы совершенства. И все все говорят по-русски.
В одном книжном девушка в капюшоне, стоявшая ко мне спиной, напомнила мне своей осанкой Галю. Я не могу определить словами, в чём она выражается — эта стать гордой цапли, готовой в любой момент тебя клюнуть. На мгновение эта схожесть с Галей пронзила меня острой болью. Мне пришлось обойти девушку, и заглянуть ей в глаза, чтобы понять, что я обознался, и успокоиться.

Такую же боль я испытал в прошлом феврале от простого дуновения ветра. Казалось бы, какая связь. Но он был пропитан весной и острым желанием увидеть мою Койскую Деву. Длилось это секунды, но очень пронизывающе — так пронизывающе, что я лучше бы отказался от такого переживания.

Но всё это ничего в сравнении с переживанием 12-ого мая прошлого года. Тогда волнительное предвкушение встречи длилось не секунды, а больше часа, и я чувствовал, как рвутся одна за одной мышцы сердца. Оно непослушно обливалось кровью, и ожидание начала концерта — того момента, когда Галя выйдет, и мы встретимся глазами — довело меня до предобморочного состояния. В глазах было темно от волнения, и я стыдился своей слабости. А подбадривания немецких пенсионеров вроде "какой вы счастливый, раз знаете эту красавицу" только усугубляло моё положение. библиотека имени Ленина Так продолжалось до Галиного выхода. Я видел как медленно исчезает улыбка с её лица, как она поворачивается в поисках помощи, и, не найдя её, снова натягивает дежурную улыбку артистки. Так же я волновался во время паузы, пока не подъехала... нет, не скорая помощь, а полиция. Полиция спасла меня от инфаркта.
Но я не об этом — я получаю отзывы на повесть "Галя". И многие ждут продолжения. Большинство читательниц на стороне Гали, а автора считают маниаком. Когда я объясняю, что писал про себя, то они меняют мнение — никто не видит во мне преследователя после знакомства. А вот отзывы из тюрем и колоний полностью противоположны — заключённые спрашивают, почему Галя так жестока, почему не может общаться без полиции и судов. Наверно, у них обида на своих девушек.
Я не знаю, что отвечать. Если я и злюсь из-за навалившегося из-за бесконечных судов стресса, то не на Галю, а на её сестру, семейного судью и койского попа. На Галю невозможно гневаться.

Два раза исповедовался, и один священник согласился, что в Германии извращённые законы. Но я снова не об этом. В этот раз я жил не у мамы в Карачарово, а в соседнем Лефортово, недалеко от церкви на Солдатской улице, в которой в детстве крестился. В Лефортово полно казарм и курсантов, и может быть поэтому меня весь отпуск преследовала тема Семёновского полка. Началось с того, что я решил испытать на себе рекурсивный гипноз, и нашёл женщину психолога с красивым лицом, которой мог бы довериться.

Гипноз оказался неглубоким. Сперва шло пошаговое расслабление конечностей и всего тела, а затем обратный отсчёт в виде ступенек. Ступени были мраморными широкими, которые вели в длинный светлый коридор наподобие того, что в замке Райнбека, где Галя 28 апреля 2018-ого выходила из себя из-за моего присутствия. Помимо окон с обоих сторон коридора были двери с цифрами. Каждое число обозначало год жизни, и в некоторые из дверей психолог просила меня заглядывать. Так, например, мне пришлось зайти в 1-ое сентября, когда мне было 7 лет. Всё вспоминалось не сразу, но очень подробно. Воспоминания обрастали деталями лиц, одежды, голосов. Затем коридор упирался в дверь, за которой оказалась высокая превысокая библиотека. Нужно было достать книгу, описать, как она выглядит, и выбрать человека, которого хотелось бы увидеть в этой книге. Конечно, я выбрал Галю. Она ассоциировалась у меня с оранжевым цветом, и по этому цвету можно было легко найти соответствующую ей страницу. Эта страница оказалась ближе к концу книги.


-------------------------♫-------------------------

Я открыл и долго не мог ничего увидеть. Потом разглядел себя в зелёном военном мундире возле водяного рва, а вдали широкую усадьбу. Я словно нёс службу в младшем офицерском чине. Психолог переместила меня оттуда в то место и время, где я впервые увидел Галю. Это было уже другое — моё — имение, а Галю привезли туда на лошадях. Мне было 15, а ей 8, и она приехала к нам, потому что лишилась родителей — стала сиротой.

Она так и осталась замкнутой и закрытой. Она чувствовала себя бесправной на протяжении всех лет, а я к ней всегда приставал, и получал отпор. Потом она вышла за меня замуж, но не была счастлива. Мы жили в Москве на втором этаже двухэтажного здания в собственной квартире. Она была почти бесцветна, и платья на Гале были серые. Она смирилась с участью моей жены, но не была особо счастлива. Я ушёл с военной службы на гражданскую — был чиновником. И совершенно не было рояля — Галя не играла на нём. Это был конец 18-ого века, царствование Екатерины Второй. Ещё у нас был сын, которого мы отдали в военное училище, когда тому было лет 10-12.

Когда сеанс закончился, я сказал, что это мои фантазии, а психолог стала уверять, что самое первое, что приходит на ум и есть воспоминание прошлой жизни, в чём я лично сомневаюсь. Мне просто очень хотелось понять, что меня так связывает с Галей и откуда такая привязанность к ней и такой конфликт интересов.

Потом я ходил с друзьями на новый фильм о декабристах "Союз Спасение". Великолепнейший фильм с уймой хороших актёров и более-менее правдивой историей, и там тоже речь о Семёновском полке, та же форма, что в моих рекурсивных фантазиях. Весь декабрь у меня был Семёновский полк в голове. И, конечно, Галя. Не было ни часа, ни четверти часа, чтобы я не думал о ней. Она не выходит из меня. Живёт в груди — заняла её полностью, вытеснив дочь, маму. Дочь из-за ревности теперь тоже меня судит. Пожаловалась в полицию на оскорбление мной её и её друга. Большей частью из-за Гали я порвал с двоюродной сестрой. Только мама меня не осуждает. А так весь мир ополчился. Нет ни одной свечи за живых, которую я поставил бы в последние четыре года не за неё. "Прими жертву сию за Галю!", "Прими жертву сию за неё!". Никогда не молился Борису и Глебу, обходил их стороной, а тут натолкнулся на большую икону, где они изображены с русыми волосами, и они приняли молитву мою. Это всегда чувствуешь, когда молитва доходит. Мы с Галей снова будем дружить. Только это всегда иначе, чем представляешь. Так я был уверен, что если я перестану общаться с ней, то она сама меня будет дёргать — так и вышло: судами и жалобами Галя не даёт мне спокойно вздохнуть. Мне очень жаль времени, потраченного на тяжбы. Но я уже придумал новый способ общения, которого недалёкие койские чиновники не смогут поставить мне в вину.

И ещё я сделал открытие: лучше быть молодым и глупым, чем мудрым и старым. Что мудрость и есть старость.


-------------------------♫-------------------------