Несчастью предшествует гордыня, а падению – высокомерие. (Притч.16:18) (это не его слова, но у меня проблема с гордыней)


Потому что всякий, кто возвышает себя, будет унижен, а кто принижает себя, возвысится. (Лк.14:11)


Так вот, если Я, Господь и Учитель, вымыл вам ноги, то и вы должны мыть ноги друг другу. Я вам подал пример, чтобы и вы поступали так же, как поступил Я. (Ин.13:14) (Так только один поп на моём веку делал. Отец Иоанн из Дармштадта)


Пусть тот, кто хочет быть у вас главным, будет вам слугой, а кто хочет быть среди вас первым, пусть будет вашим рабом. (Мф.20:25).


И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? (Мф.7:3) (Это нельзя говорить другим. Это только себе напоминать можно)


-------------------------♫-------------------------



Моя Теория краcоты



Теория краcоты проcта и лаконична. Еcли каждое чувcтво, каждое уcтремление отражаютcя на физике человека и оcтавляют cвой отпечаток на его внешноcти, то чем краcивее человек, тем он ближе к Богу. Cвятоcть определяетcя по краcоте.
Так как внешноcть человека инертна и влияние на неё внутреннего cоcтояния проиcходит c задержкой, а не моментально, то краcота - продукт вcей жизни человека, его рода и окружения.
Краcота - признак близоcти Бога к человеку. Вcе живут краcотой, еcли не cвоей так чужой. Краcивые люди cтановятcя героями, именно вокруг них разворачиваютcя cобытия, вокруг них звенит жизнь. А недоcтаточно краcивые занимают вторые роли.
Даже на любовь прав больше у краcивых. Некраcивые могут любить, но не раcчитывая на взаимноcть. Оcознающий cвою некраcоту непременно придёт к выводу, что его некраcота портит краcоту того, кого он любит.
Здеcь умеcтно cравнить отношение некраcоты к краcоте c отношением человека к Богу. Как человек при вcтрече c Богом чувcтвует cвою неcовершенноcть и недоcтойноcть близоcти к Творцу, так же и некраcота при вcтрече c краcотой оcознаёт cвою ущербноcть.
Чем быcтрее краcота будет признана главным критерием Божеcтвенноcти, главной целью человека, тем быcтрее мир обретёт гармонию.
Моя вcтреча c Галей именно тот cлучай. Галя cовершенна в ежеcекундном cвоём проявлении. Наcтолько cовершенна, что я чувcтвую cвоё недоcтоинcтво. Вcтреча c Галей для меня - вcтреча c Божеcтвенным Началом.
Эта вcтреча тянетcя пятый год. У неё еcть начало, но нет конца.


-------------------------♫-------------------------




400 вёрст между прошлым и будущим. Это не расстояние. 400 вёрст не расстояние В поезде легче всего думать о Гале.


-------------------------♫-------------------------



Теория краcоты Джона Раскина (John Ruskin „Study of Leaves“) Выдержка из его труда. Квинтэссенция.


Вкус это единственная нравственность. «Что ты любишь?» Решающий вопрос. Сущность нашей природы определяется и выражается нашими вкусами.
Если чувство может быть воспето поэтом, то оно благородное, если нет, то низкое.
Искусство страны - критерий ее нравственного состояния.
Ваше искусство – прославление того, что вы любите.
Идея красоты достигается только чистым, праведным, восприимчивым состоянием сердца.
Человек тотчас полюбил бы своих ближних как самого себя, если бы мог представить себе их так же ясно, как представляет себя.
Ложное счастье добывается чувственностью, жадностью и тщеславием; человек без труда наполняет им свою жизнь и лишается настоящего счастья.
Воображение и способность ставить себя на место другого человека обусловливает сочувствие. Лишенный воображения, не способен ни к благоговению, ни к доброте.
Назначение литературы - пополнить недостаток воображения в массе.
Всякое литературное произведение – поэма. Существует три рода поэзии – драматическая, лирическая и эпическая.
Драматический поэт выражает чужие чувства и молчит о своих.
Поэт лирический выражает собственные чувства.
Поэт эпический рассказывает о событиях, а о чувствах только по мере надобности.
Степень силы каждого рода творчества зависит от степени способности писателя поставить себя на место другого человека – вообразить себе другого.

Литература, лишенная всякой поэзии и чувства, принадлежит людям без воображения; достоинства её в остроумии и здравом смысле, заменяющих воображение.
Дар воображения делает человека чище; отсутствие его действует обратно. Остроумие как отсутствие воображения не согласуется с душевной чистотой.
Высшие условия нежности в любовной концепции доступны только девственно-чистому духу.

От чистоты сердца зависит способность создавать индивидуальные характеры. Люди, лишенные этой чистоты, создают не характеры, а только символы человека вообще.
Люди страдают не от избытка впечатлительности, а от её недостатка. Способность чувствовать обусловливает благородство. Впечатлительность здорова; сама человечность находится в прямой зависимости от впечатлительности, и достоинство наше обусловливается мерою страсти, на которую мы способны. Сущность вульгарности определяется как недостаток впечатлительности.
Достоинство чувства заключается в силе и справедливости, а недостаток в слабости и несоответствии с вызвавшей его причиной.
Хорошее искусство существовало только у народов, которые наслаждались им, питались им как хлебом, грелись им как солнцем, ликовали при виде его, плясали от радости, ссорились, дрались и умирали за него.

Прогресс - торжество натурализма над суеверием; но победа чувственности над целомудрием - всегда вестница смерти.
Суеверие - страх перед духом, который присутствует в одних местах и отсутствует в других, сообщает святость некоторым местам, но не всем; милостив к одному человеку и немилостив к другому; доволен или сердит, судя по тому, достаточно ли оказывается ему внимания.
Вера - в дух милосердый, пребывающий везде, так что нет таких мест, где бы его можно было искать, и таких, где можно было бы от него укрыться; все существа, времена и вещи для него священны.
Вера повергает художника на службу богам духовно и телесно; суеверие делает его рабом церковной гордости.
Вера совершенствует формы, суеверие коверкает их, делает страшными или смешными.
Вера распространяется любовью и учит примером, другое распространяется войною и учит преследованием.
Суеверие поклоняется не истине, не делам, а книге и букве; оно неустанно преклоняет колена в храме и в то же время распинает Христа.

Как ни безумен тот, кто говорит: Бога нет, – еще более гордое безумие говорить: Бог есть только для меня.
Хорошая архитектура находится в прямой связи с верой и может быть произведением только благочестивого и праведного, а не безбожного народа; в то же время архитектура ничего не имеет общего с церковностью.
Хорошая архитектура дело людей верующих, и потому многие утверждают, что хорошая архитектура дело духовных, а не светских людей. Нет, тысячу раз нет; она всегда была делом народа, а не духовенства.
Монах обратил готический стиль в орудие суеверия; когда это суеверие обратилось в безумие, и люди праздно чахли в монастырях или остервенялись в Крестовых походах, в этом бешенстве извращенной веры и ненужной войны, готический стиль достиг самых прекрасных, фантастических и нелепых грез, и погиб.
Всякая великая национальная архитектура есть результат и выражение великой веры. Греки поклонялись мудрости и воздвигли Парфенон – храм богини Девы. Средние века поклонялись утешению и строили храмы Пресвятой Деве – Деве Спасительнице. Возрождение поклонялось красоте своего рода и строило Версаль и Ватикан.
Богиню нашего культа лучше всего назвать богиней Успеха.
Жизнь начинается с искания правды; там, где оно прекращается – прекращается жизнь.
Сила роста нации безошибочно измеряется силой ее любви к подражательным искусствам – к ваянию и к драме. Развитие драмы служит признаком достижения высшей ступени развитая народа. Преуспевание в скульптуре, требующей подчинения строгому закону, наоборот, служит признаком ранней деятельной поры национального развития. Ни одна слабая нация никогда не преуспевала в скульптуре.
Признак величайшего искусства - добровольный отказ от своего величия и превозношение вдохновившей его действительности. Пока вы не начали презирать произведение искусства, вы не полюбили его.
Потомок развитой расы имеет врожденное чувство красоты, оно коренится в тех искусствах, которыми предки его занимались до его рождения.
Потомки благородных рас, воспитанные среди произведений искусства, любят в пейзажах воспоминания родины; это чувство бывает только врожденным; это венец великой исторической жизни народа; слава предков распространяется и на землю, где они жили.
Истина так близко граничит с заблуждением, высшая ступень развития так похожа на низшую, что всякое стремление к ней искореняется в самом зародыше.
Не дело художника думать, рассуждать, доказывать или знать. Его место не в кабинете, не в суде, не в канцелярии.
Главный источник „неправды пафоса“ – возбужденное состояние чувств, на время делающее нас неразумными.
Пафос – род лживости, и упражняются в ней только поэты второстепенные.
Настроение, создающее патетическую лживость, свойственно людям, в которых тело и душа слишком слабы, чтобы противостоять действительности.
Три разряда людей: те, которые имеют верные восприятия, потому что лишены чувства. Ко второму разряду принадлежат люди, имеющие впечатления неверные, вследствие избытка чувства. У людей третьего и последнего разряда чувство не мешает верности впечатлений. Люди первой категории вовсе не поэты; второй – поэты второстепенные, третьей – поэты первоклассные.
Четыре разряда людей: первые видят верно, потому что не чувствуют ничего; вторые чувствуют сильно, мыслят слабо и видят неверно; третьи чувствуют сильно, мыслят сильно и видят верно; четвертые (пророки), обладая всей мощью, доступной существу человеческому, подчиняются впечатлениям явлений, превышающих даже их силу, и в некотором смысле видят неверно – так неизмеримо выше их стоит виденное ими. Таково пророческое вдохновение.
Все существующие великие произведения носят печать легкости.
Если возможно создание великого произведения, то создание это легко; когда ему надлежит явиться в свет, во всем мире есть только один человек, способный создать его, и он его создаст без усилия.
Труд гениев плодотворнее труда других людей, и они мало сознают божественную свою природу и приписывают труду все свои способности.
Человеку не должно быть дела до того, гений он или нет; кто бы он ни был, он должен работать спокойно и мирно; в результате такой работы, естественно и без усилия, он произведет то, что Богом назначено ему произвести, произведет лучшие свои вещи. Никакие муки и сердечные терзания не дадут ему способности создать что-нибудь лучшее. Если он великий, он создаст великие вещи; если маленький – вещи маленькие, но пока он будет работать спокойно, все, что он сделает, будет хорошо и верно; а все, что он сделает в тревоге и честолюбии, будет фальшиво и бессодержательно.
Все хорошее, что может сделать человек, делается с помощью Бога.
Сила духовной жизни всегда равно человеческая и равно божественная. Никогда она не дается настолько, чтобы сделать нас более чем людьми.
Способности разделяются на три категории: во-первых – инстинкты строения и мелодии; во-вторых – способность иметь видения, грезить во сне и наяву произвольным усилием воображения; и способность вывода и собирания, законов и форм красоты.
Способность иметь видения считается проводником божественного откровения; видения эти всегда являются признаком духовного ограничения или ненормальности. Способность эта болезненная, она чаще унижала искусство, чем возвышала его.
Лучшие произведения искусства созданы людьми хорошими, но не сознававшими никакого внушения свыше и совершенно не понимавшими своего превосходства над другими. Все доступно для верно направленного труда.
Многие из великих мастеров обладали крупными недостатками, но недостатки эти всегда отражаются в их произведениях. Некоторые из них не могли побороть своих страстей; тогда они умирали в молодости или плохо работали в старости.
Заниматься искусством, чтобы приобрести славу – путь к полному ничтожеству.
Выбор сюжетов возвышенных бывает неискренним и не может быть критерием достоинства художника. Девять из десяти служителей «высокого искусства» принимают свое тщеславие за вдохновение.
Любовь к красоте - наибольшая сумма красоты, совместимая с правдою в изображении сюжета.
Любящий красоту духовную, стоит на высшей ступени; Любящие красоту телесную, на второй ступени. Альбрехт Дюрер, Рубенс и вообще все северные мастера равнодушны к красоте и стремятся исключительно к правде. Теньеру, Караваджо, Сальватору и другим поклонникам разврата место в преисподней.
Великое искусство останавливается на всем, что прекрасно, искусство ложное опускает или изменяет все, что уродливо.
Красота, лишенная контрастов и нарушений, перестает быть ощутительной, точно так же, как свет, лишенный тени, перестает производить впечатление света.
Всякое истинное искусство есть искусство тонкое; грубое искусство – искусство плохое.
Творчество - продукт воображения.
Истинное искусство – живая речь собственного своего народа в собственное свое время.
Одарены физической красотой, поскольку они одарены красотой духовной (тело не более как видимая душа).

Благоговеть перед другим, отдать в его распоряжение себя и свою жизнь – это не рабство; часто это бывает самым высоким жребием, возможным на земле.
Бывает благоговение высокое, разумное и любящее; ничто так не возвышает человека как такого рода благоговение; даже когда чувство это выходит из границ здравого смысла, если оно становится любовью, оно делает человека лучше.

Все великие ошибки основаны на гордости. Как только в дело замешается гордость – все идет прахом; иной поступок хорош, если совершен смиренно и просто, и тот же поступок в высшей степени зловреден, если его внушила гордость.

С первого взгляда открываются в предмете самые истинные его свойства; далее тщеславие, ложное умствование и неполное знание вводят в заблуждения; но еще далее возвращаемся к первому впечатлению, только с более ясным пониманием его внутренних, мистических основ.

Если насильственно навязывать идею чувствам, пока разум работает в другом направлении, она не произведет непосредственного действия и навсегда утратит свою ясность и силу; если же данное впечатление будет испытано в состоянии тревоги или горя, если оно соединится в представлении с обстоятельствами несоответствующими, то навсегда сделается мучительным.

Постоянные публикации о «новых» музыкальных произведениях (как будто все их достоинство в их новизне) доказывают, что, в сущности, никому нет дела до музыки; интерес к новым выставкам доказывает, что никому не нужны картины, а спрос на новые книги – что никому не нужны книги.

Всякий без труда поймет достоинство правильных черт лица и стройного тела; понимание прелести мимолетного выражения выработанных жизнью черт требует внимания, симпатии и размышления.
Пошлая погоня за физической красотой была бы менее достойна презрения, если бы действительно достигала своей цели. Физическая красота – великая вещь, но для того, кто умеет видеть ее.
Поклонник идеальной красоты, отмеченной рамками установленных правил, никогда не всматривается в черты, к ним не подходящие, достаточно внимательно, чтобы видеть их внутреннюю прелесть. Со всем своим идеализмом он возвращается вспять к своей бальной красавице, куда молодость и чувственность привели бы его не хуже любых теорий.
Наблюдатель, привыкший видеть человеческие лица такими, какими Бог создал их, найдет красоту в поле не менее, чем в самом роскошном дворце, найдет ее в деревенской церкви не менее, чем в божественных изображениях Ватикана.

Мера счастья и возможность совершенствования находится в прямой зависимости от степени благоговения, какую могут вызвать встреченные вами люди. Счастье ваше соразмерялось бы с их благородством и красотою и с вашим благоговением перед их добродетелью.
Всякая истинная радость и возможность прогресса в человечестве зависит от возможности преклоняться перед чем-либо, а всякое несчастье коренится в привычке к презрению.

Книги разделяются на две категории: на книги дня и на книги всех времен.
Книга дня – беседа человека, который не может разговаривать с вами иным путем. Книги дня вовсе не книги, а хорошо отпечатанные письма. Письмо мило и нужно, когда вы его получаете; стоит ли беречь его – другой вопрос. Книга дня только потому, что автор не мог говорить с тысячами людей зараз; книга дня – только умножение его голоса, просто передача голоса. Но книга пишется не для умножения голоса и не для передачи его, а для увековечения.
Книга по существу своему, не есть нечто рассказанное, а нечто написанное, и написанное ради увековечения.
Автор имеет сказать то, что, по его убеждении, верно своей красотою. Это еще никем не было сказано, и никто не может этого сказать кроме него. Он должен выразить свою мысль ясно и благозвучно. В сумме явлений жизни он видит отчетливо данную вещь; его доля солнечного света и земли дала ему познать эту истину, позволила увидеть и уловить ее. Он бы желал запечатлеть ее так, чтобы она не стерлась вовеки, если бы мог, вырезал бы ее на каменной скале. «Вот лучшее, что во мне было, это одно достойно остаться в памяти».
Жизнь коротка. Вы это слышали и раньше, но измерили ли вы ее краткость, распределили ли время, которое она предоставляет в ваше распоряжение? Знаете ли вы, что если прочтете одно, то не прочтете другого, не наверстаете завтра, потерянного сегодня? Законность ваших прав и чистосердечность стремления занять высокое место среди живых проверится тем, какое вы пожелаете занять среди умерших.


-------------------------♫-------------------------



Что я могу дать Гале?


- Что вы мне можете дать? - спросит она.
- Всё своё внимание. Я и так всё его тебе отдаю.
- И зачем оно мне? Я прекрасно без него обхожусь. Вы не заметили, что я даже за помощью обращаюсь, чтобы избавиться от вашего внимания.
- Потому что считаешь, что я потребую от тебя что-нибудь взамен?
- Вы не требуете, вы нагло берёте. Вы отнимаете моё внимание, точнее, пытаетесь это сделать. Вам всегда будет его мало, и я вынуждена вас остановить. Вы никогда не получите моей улыбки. Я догадываюсь, как она вам дорога. Так вот никогда. Никогда я не изменю к вам своего отношения. Я вас жалела раньше, и это была ошибка. Вы не хотите понять, как осорбительна мне сама ваша мысль, что мы можем быть вместе. Кем бы вы ни были для других, для меня вы негодяй. При том мелкий.


Все её слова - откровение.


-------------------------♫-------------------------